Последний атаман казачей вольницы (ч-1)

Последний атаман казачей вольницы (ч-1)

Наверное, трудно дать ответ на этот вопрос. Слишком время тогда было непонятное. Нет сегодня и свидетелей, которые бы помнили вихри той далекой гражданской войны на Дону, когда от призывов и митингов, словно растревоженные ульи, гудели майданы. Слышались гомон, крики, хриплый мат, виделись злые лица. И когда не хватало слов, казаки брали друг друга за грудки. Трещали рубахи и шинели, отлетали оторванные пуговицы. Брат шел на брата, сосед на соседа, сын на отца. Словно кто-то невидимым плугом проложил глубокую борозду раздора между людьми, сделавшимися в одночасье кровными врагами. 

Одни не хотели рушить казачьи вольности. Другие выступали за новые революционные порядки, за совместное хозяйствование на земле. Молодой казак Филипп Корнеевич Лысов из хутора Медведев Новоцимлянской станицы с первых дней гражданской войны стал защитником старых порядков. Казачья вольница для него была святое. Потому и стреляли по нему враги, а он без раздумья стрелял в них, за что и прослыл в округе бандитом. 

По официальной версии Советской власти, в разгар гражданской войны в Цимле Филька Лысов убил первого председателя революционного совета казачьих, крестьянских и батрацких депутатов станицы Филипповской двадцатипятилетнего Михаила Ильича Маркина. В его память коммунары переименовали станицу Филипповскую в Маркинскую. О гражданской войне в Цимле и особенно о Фильке Лысове мало что известно. Но вот наш внештатный корреспондент из станицы Новоцимлянской Алексей Александрович Константинов принес нам интересную книгу "Цимлянская сторонка". Ее написал Михаил Луночкин из поселка Чернышковский Волгоградской области. На страницах 183-188 рассказывается о некоторых похождениях нашего Фильки Лысова. Мы решили опубликовать этот отрывок из книги, а также материал на эту тему самого Алексея Константинова, который тоже пишет книгу об истории своей родной станицы Новоцимлянской и прилегающих к ней хуторах. Считаем, что эти материалы вызовут особый интерес у наших читателей. А поскольку они довольно объемны, мы напечатаем их с продолжением в нескольских номерах "Придонья".

 

Н. Сивашов  

 

... Самое видное место противников советской власти, несомненно, занимает личность Филиппа Корнеевича Лысова из х.Медведев Новоцимлянской станицы 1-го Донского округа, что находится на стыке со 2-м Донским.

Хутор и в то время насчитывал дворов пятнадцать, живописно расположенных в левадах. Старый Корней Лысов обличьем смахивал на турка, и в его жилах, видно, текла восточная кровь далёкого предка или полонённой турчанки. В своём хуторе он пользовался почётом у хуторян и как выборный от общества принимал участие в работе станичных сходов.

По пути в станицу Корней ночевал в хуторе Ильине у хуторского атамана Алексея Ивановича Чухряева - Георгиевского кавалера турецкой войны. В свои поездки он частенько брал своих сыновей - Александра и Филиппа.

Гордостью отца был Филипп, из простых казаков дослужившийся до офицерского чина - хорунжего - в годы "Европейской войны". В семье он считался самым бедовым: с парнями из-за девок часто мерялся силой с нижнегнутовскими братьями Ермоловыми. В горячке борьба часто переходила в драку. В одной из стычек Филиппу пришлось искать спасение от разъяренных казаков в церкви, где в это время шла обедня...

Женившись на гнутовской казачке, остепенился, но с женой у него сложились натянутые отношения, причина которых неизвестна.

О его судьбе в годы гражданской войны мало что известно, но местные жители с его именем связывают один эпизод. В июле 1918 года отступавшие красные войска Ворошилова задержались у взорванного моста через Дон. Воспользовавшись временной задержкой, красный казак Савелий Кожанов отпросился у командира навестить вдовую мать на хуторе Воробьёве.

Его отец Демьян погиб в 1904 году в Манчьжурии, а сам он вот уже восемь лет не видел мать. В 1910 году призвали его на службу, затем был фронт и участие в революционных событиях в Петрограде - тогда полк перешел на сторону восставших, - а вот теперь закружил вихрь гражданской...

Командир, вняв доводам, согласился предоставить отпуск, но посоветовал быть осторожным и осмотрительным в пути - кругом белые.

Первое, что бросилось Савелию дома в глаза, было отсутствие соломы на крыше куреня с западной стороны. Привязав коня к коновязи, поднялся на крыльцо. Навстречу кинулась мать. Объятия, поцелуи...

Хлопоча у плиты, та рассказывала местные новости: в хуторе атаманскую власть упразднили, делами всеми и теперь заправляет иногородний - комиссованный фронтовик Федька Романов. Ему на фронте осколком срезало два пальца. В Совете самым активным был восемнадцатилетний Васька Коплиенко. Его родители, перебравшись с Украины, осели в хуторе перед войной. От него-то и натерпелись жители притеснений. Для проходящих красных частей он активно реквизировал у казачьего населения коней, снаряжение и продовольствие. У Кожановых выгреб по-следний фураж. Вот и пришлось кормить скотину соломой, снятой с крыши.

Ржание коня привлекло внимание вездесущего Васьки. Разыскав Романова, он нагрянул с ним в хату с намерением арестовать Кожанова, который, по слухам, был контрой.

Заслышав шум в сенях, Савелий Кожанов с карабином притаился за печной занавеской. Вошли. Фёдор стал у двери, а Василий прошествовал в дальнюю комнату. 0бойдя хатенку и осмотрев комнаты, он, на свою беду, решил заглянуть и за печь. Одернув занавеску, Васька увидел казака. Савелий опередил Коплиенко и первым же выстрелом сразил обидчика семьи наповал. Фронтовика Федьку, удиравшего из избы, он не тронул.

Романов конно-нарочным сообщил о происшедшем в станицу Морозовскую, откуда на подмогу прибыл пеший карательный взвод китайцев. Каратели перевернули весь хутор, но Савелия не обнаружили. Тот благополучно прибыл в полк и ушел защищать красный Царицын.

Но в балках Базной и Сенной, у хутора Гладкого, горстка белоказаков устроила китайцам засаду. Как только интернационалисты втянулись в балку, их порубали. Старики утверждают, что казаками командовал Филипп Лысов.

После окончания войны он объявился в хуторе и пребывал там в должности уполномоченного. Был уволен и подвизался в роли сторожа на бахче. Позднее завязал отношения со скрывающимся от властей в хуторе Додонове бывшим белогвардейским офицером Куликовым. Возможно, знакомство с ним или другие причины оживили в душе Филиппа притухшие уголья давней вражды к советской власти и повлияли на его решение создать повстанческую организацию и начать вооруженную борьбу.

Весть о появлении в округе новой банды сообщил Яков Фомич Чиков, сменивший Лысова на его бывшем посту. С этой целью он отрядил со спешным пакетом в станицу Новоцимлянскую Митьку Чухряева, исполнявшего на тот момент сиденочную повинность по хутору. Однако содержание пакета стало известно Фильке, когда тот в дороге перехватил мальчонку. На уничтожение банды были брошены малочисленные силы милиции, которая нагрянула в воскресный день на хутор Медведев. Ареста удалось избежать, благодаря случайному выстрелу, прозвучавшему на другом конце хутора. Там задержали Панфилова Владимира, разительно похожего на Лысова. Филипп был в доме, и, заслышав голоса милиционеров и выстрел, воспользовался минутной паузой и вывалился в окно. На лету выстрелил в милиционера, но промахнулся - пробил фуражку. Коновод подал коня, и они, отстреливаясь, скрылись в зарослях.

К осени отряд вырос до 20-25 сабель и базировался в хуторе Ремизове. В отряде заметили и двух женщин, щеголявших в богатырках (будёновках).

Однако неудачный налёт на Новоцимлянскую станицу погубил отряд. Узнав о готовящемся налете, милиционеры у Россошинского моста устроили засаду. Скрытно установленный пулемёт "максим" решил участь казачьего "повстанческого" отряда. Его разгромили полностью. В живых осталось двое: Лысов и Куликов, которым удалось уйти балкой в сторону хутора Богатырёв. Погибших казаков, по слухам, прикопали в балке Позднячка.

Ехали вдвоём на одной лошади, пока не повстречали в х.Ремизове воз с мукой. Возницу не тронули, лошадь же "реквизировали". Одному пришлось ехать без седла. К ночи вооруженные всадники добрались до хутора Лозного, где раздобыли седло. В хуторе Морском, у попа, сменили уставшего коня на кобылу.

Неудача не обескуражила бывшего хорунжего, и вскоре отряд снова вырос до 30 сабель. Текучим и случайным было его разношерстное воинство, куда вход был открыт любому, но оттуда легко и уходили. Первым из отряда ушел Савелий Кожанов. За измену лысовцы хотели ему на пороге отрубить голову топором, когда под вечер ворвались в дом.

Как и прежде, отрядом командовал Филипп Корнеевич, которого станичники за глаза кликали Филькой. "Повстанцы" были свои, местные: Павел Текутьев с хутора Верхнегнутова, офицер Куликов, Фирсан Минаевич Большаков с хутора Воробьёва, один комаровский и пятеро рязанкинских казаков. В числе рязанкинских казаков был и шестнадцатилетний Иван Аденинсков по прозвищу Чемпиль.

В 1993 году мне довелось застать Ивана Трефильевича в живых. С его слов записал рассказ о последних минутах отряда и "старшого", который дополнили другие свидетельства.

В отряд Иван попал случайно и не по своей воле: лысовцы, проходя по хутору, насильно увели его с собой. Частые стычки говорили о боеспособ-ности лысовцев и наводили страх на обывателей окрути. Нападения Фильки опасались даже в Чернышковском, а это за добрую сотню верст от основного места базирования.

Ф.Лысову как командиру "повстанцев" приходилось решать вопросы снабжения и боепитания отряда. В ближайших хуторах у жителей "реквизировали" конную упряжь, меняли коней, брали то, в чём особо нуждались.

"Заглянули на огонёк" как-то к Чикову, который порядком испугался - сам Филька пожаловал!

- Яков Андреич, завтра заколи кабанчика. Провиант у нас на исходе.

- Да откель же у меня кабанчик?

- Не знаю, у отца возьмёшь.

- Да, кубыть, и у него нету.

Словесные препирательства закончились тем, что Филипп приказал упрямцу Яшке всыпать плетей.

Такие действия озлобляли жителей, и они между собой оповещали друг друга о передвижении отряда.

Саньке Чухряеву с хутора Семёнова передали дядин наказ, чтоб тот не мешкая забрал с мельницы всю рожь "от греха подальше, а то неровен час изымут".

К нему уже как-то раз заглядывали на подворье двое верхами:

- Чё, станишник, за артель радеешь? Смотри, котелок враз свернём.

Но главным источником пополнения запасов оставались всё же магазины и лавки. Их грабили в хуторах Чепурин, Семёнове, Балабанове и др.

На рассвете одной из зимних февральских ночей в сторону хутора Семёнова (Ильин) двигались сани, запряженные парой белоснежных лошадей. Сбоку на конях гарцевали пьяные казаки, молодецки рубившие лозу. Порой при такой джигитовке доставалось и лошадиным ушам.

При налёте на Семёнов Лысов пытался расправиться с Измаилом - председателем хуторского Совета - и комсомольцами, но тем удалось скрыться.

Из набега на Семёнов, кроме добычи, привели с собой комсомольцев, захваченных на хуторе Чепурин, парня и двух девчат. Стоянку сделали в хуторе Ильине у Якова Фомича Чикова, дяди поротого Андрея, в его большом просторном доме с низами и у Архипа Болдырева. Выставили пост.

Часовой для лучшего обзора устроился на огромной куче кизяка. Как обычно, гуляли всю ночь.

При свете керосиновой лампы заставили девчат пришивать погоны к гимнастеркам, а парнишку решили пустить в расход. Узнав о решении казаков, тот стал умолять их отпустить его. Его вывели во двор, и тут многие казаки стали отказываться от такой " чести ".

- Чего могутитесь, казаки? - спросил подвыпивший Филипп и навскидку, с одной правой руки, уложил комсомольца из карабина. По другим сведениям это сделал Иван Аденинсков.

Командиру части Вострикову доложили о новом налёте и местонахождении банды. Было решено одним ударом покончить с неуловимым Филькой и его приспешниками. После обеда добрались до хутора, спешились и стаж окружать дом, но чоновцам не удалось скрытно завершить окружение. Несмотря на то, что часовой выставленного пикета задремал на посту, казаки заметили маневр милиционеров и чоновцев и заняли за плетнями круговую оборону, осторожный Куликов предложил отступить, но Филипп решил обороняться и только в критический момент прорываться. Ему ещё было не ясно, какими силами располагает противник.

Хозяйка дома, воспользовавшись отсутствием казаков, решила спасти комсомолок и запихала испуганных девчат под кровать, завалив их хранившимися там кабаками (тыквой). Чуть позже в комнату ввалился бледный Филипп.

- Где девки?

- Утякли.

Искать их было уже бесполезно, началась перестрелка. Казаки ринулись в атаку, и Филипп чертыхаясь бросился наружу, с крыльца прыгнул в седло поданного коня и, как на манёврах, взметнув шашку, с гиканьем бросился в самую гущу опешивших чоновцев и... прорвался.

Вырвавшись на простор, казаки намётом пошли в сторону поименного леса. Востриков, считавшийся самым метким стрелком в части, стал посылать пулю за пулей вдогонку конной группе, пока не кончились патроны. После боя он сокрушался, что упустил:

- За сотню шагов в "яблочко" попадаю, а тут с трёх саженей и промахнулся! Видать, заговоренный, вражина.

Две пули всё-таки нашли свою цель: одна угодила в стеклянную бутыль с пиявками, стоявшую на окне крайней хаты, а другая ранила всадника в ногу. Бойцы видели, как он "похилился" в одну сторону. Всадником оказался сам Лысов. Даже в такой ситуации Филиппу нельзя было отказать в личной храбрости и товарищеской взаимовыручке. Будучи раненным, он в таком положении помог спастись своему боевому товарищу, под которым убило коня, приказав тому хвататься за стремя.

Убили коня и под Ванькой Чемпилем. Казакам удалось уйти благодаря заводным лошадям и надвигающейся ночи. Отстреливаясь, уходили они в сторону хуторов. Медведев и Пронина. На последнем взяли сани, в которые уложили Филиппа Корнеевича.

В отряде некоторые казаки стаж приходить к мнению о бессмысленности сражения с мощнейшей государственной машиной и собственным народом и вынашивали мысль скрыться в других краях или, на худой конец, сдаться на милость властей.

Трагедия борьбы за былое казачество подходила к своему логическому концу. Последний бой и ранение Филиппа Лысова ускорили эту развязку.

Куликов, заподозрив скрытую измену, принял решение покинуть "повстан-цев" и своего раненного вожака. На одном из привалов он повёл поить своего коня и больше не вернулся на стаи.

Кавалькада верховых, окружив возок, продолжила свой путь в сторону Котельниково и, перейдя по льду замёрзший Дон, сделала остановку. И тут самый старший в отряде, Адриан Кривов, из карабина добил в санях раненого Филиппа Корнеевича. Все словно онемели, а затем в молчании в снегу лихорадочно разгребли прикладами и шашками яму, уложили туда остывающее тело своего "атамана". Ток же морозной ночью, совершив обратный конный пробег, бывшие повстанцы вернулись в свои хутора и разошлись по домам. Поутру сдались местной власти.

Комбед не сразу поверил, что с Ф.Лысовым покончено. Пришлось в подтверждении сказанному вновь выехать на то место, показать и раскопать могилу.

Так было покончено с последним борцом за казачью волю. Ивана и других участников отряда Лысова осудили на различные тюремные сроки.

Свой срок Аденинсков Иван отбывал не где-нибудь, а на знаменитых Соловках, где он успел застать последних монахов Соловецкого монастыря, Видел и - мощи Зосима и Савватия - основателей монастыря…

Мне тоже есть что добавить о Филиппе Лысове.

- Собранных о нём эпизодов предостаточно, но не буду подробно это описывать по чисто этическим соображениям. Уж слижком много на территории Новоцимлянского сельского поселения живёт родственников вожака "повстанцев" и, неизвестно, как они к этому отнесутся, понравится им это или нет. То, что им эта тема малоприятна говорит тот факт, что фотографию Филиппа Лысова (которая перед вами) мне предоставил вовсе не родственник.

Можно по всякому оценивать прочитанное. С одной стороны - Филька Лысов …….. душегуб, проливший немало крови и, принесший немало горя и бед своим землякам, круто изменив их жизнь - косвенно или напрямую, а также и жизнь их потомков.

С другой стороны - Филипп Лысов он что, родился таким или уже при рож-дении был запрограммирован теми силами, которые зовутся силами Зла.

А советская власть - она что безгрешна по отношению к своему народу?

- Грабь награбленное - лозунг большевиков - это не пустые слова. Ладно, грабили бы тех, кию звали кровососами и мироедами - было бы за что. Но, в действительности, в основном грабили того, кого легче было грабить -собственный народ, ну прямо как сейчас, только сейчас народ грабят и бандиты - монополисты и государство, которое потакает им и закрывает глаза на их мелкие "шалости".

Кущёвка, Гусь- Хрустальный, события на Манежной площади в Москве, в Питере, Ростове-на-Дону должны открыть глаза нашей Власти - с народом так поступать нельзя. Вернись то время в нашу действительность - неизвестно сколько было бы новых Филек.

Ну не верю, что Филипп Лысов возомнил себя Стенькой Разиным или Емельяном Пугачёвым. Он был не щуп и понимал, что его борьба за казачью вольницу обречена на гибель и его, и его отряда, но ценой своей жизни и жизни своих "повстанцев" он выразил протест той власти, которая по его мнению грабила и обрекала на гибель русский народ.

В 1989 году на свадьбе в хуторе Нижнем Гнутове меня и моего старшего брата судьба волею случая свела с Иваном Трефильевичем Аденинсковым. Высокий, крепкий старик (ему тогда уже было за 80) умел и слушать и рассказывать. Во дворе своего дома за столом, после нескольких рюмок разговор сам по себе перешел в русло воспоминаний о его молодости, о Филькином отряде "повстанцев". Набравшись духу, в один из моментов (почти как в фильме В.Шукшина "Калина красная" о принадлежности тестя Егора к Деникину) я задал вопрос, что называется - прямо в лоб:

- Слышь, дед Иван, а ты сам по случаю, в банде Фильки Лысова не был? ответ был утвердительным. Очень многое, что он тогда рассказывал соответствует тому, что описано в книге М.Луночкина.

Не упомянул он только то, что на его руках не была кровь убитого комсо-мольца - да я бы и не поверил.

За убитого комсомольца и десять лет Соловков? - неслыханная щедрость и гуманность от советской власти.

Только сейчас понял, что тогда Ивану Чемпелю, на закате жизни пришла, неотвратимая потребность после долгого молчания выговориться, очистить душу и совесть в раскаянии за ошибки молодости и тот нелепый случай, что свёл его с "повстанцами ". Через несколько лет Ивана Трефильевича не стало.

Сейчас в хуторе Нижнем Гнутове живут его дети: дочь Ольга Ивановна и сын Владимир Иванович - хуторской казачий атаман. Очень хорошо их знаю и при встречи - общаюсь.

Заканчивая тему гражданской войны, для сторонников "безгрешной" советской власти приведу ещё один довод - пример того, как нельзя очернять одних и обелять других вовлечённых в братоубийственную войну. Вина их всех была только в том, что они, в основном все нарушили библейскую заповедь - "не убий".

Ранняя весна 1920 года. Вовсю ещё полыхает гражданская война. Три казака - жители станицы Новоцимлянской: Иванов Василий Петрович, Иван Железников и самый молодой из них - Зиновьев Михей Емельянович (1882 г.р.) верхом на конях отправились узнать о судьбе крупного рогатого скота, который ещё по осени был угнан в Кучугуры на зимний попас. Риск был велик, ибо скот практически никто не пас, не охранял и, неизвестно кто мог им поживиться - или волки, или лихие люди.

Недалеко от хутора Пронин трём станичникам повстречался вооруженный верховой разъезд красноармейцев, которые приказали им остановиться. Ничего, не заподозрив плохого в намерениях "красных" остановились, поджидая их приближения, да и безоружным убегать было и бессмысленно и поздно.

Видимо самый старший (не по годам) из красноармейцев, голосом, ничего хорошего не сулящим, спросил у Василия Иванова?

- Кому служишь?

- Вольному Дэну и Отечеству, только и успел ответить Иванов. Сверкнула сабля и голова станичника покатилась по жухлой, ещё не отросшей траве.

- Кому служишь? Этот вопрос уже был к Ивану Железникову.

- Кому присягу давал - тому и служу. Сверкнула вновь сабля и голова Железникова покатилась по траве.

- Кому служишь? Этот вопрос уже был к Михею Зиновьеву.

- А чья власть будет, той власти и буду служить - последовал ответ, пере-пуганного, в живых ещё оставшегося казака.

Этот ответ видимо удовлетворил кровожадных воинов и они его отпустили.

Приехав в станицу Михей сообщил женам убитых - Ивановой Александре Николаевне 1879 г.р. и Железниковой Василине Трофимовне 1875 г.р. о смерти их мужей, а затем вместе с ними отправился забирать тела убиенных.

Своему сыну - Мевша Александру Ефимовичу о трагической гибели его деде рассказала Марфа Васильевна Иванова (Черткова)- дочь убитого, как говорится - "не за понюх табака".

Чудом спасшийся от верной гибели Михей Емельянович Зиновьев прожил долгую жизнь, совсем немного не "дотянув" до ста лет.

Это один из эпизодов (сколько же их было в то время на территории громадной страны), которые по замыслам кровавых коммунаров - Лейбы Троцкого и Якова Свердлова: должны были пролить реки крови россиян и особенно казачества.


И дай Бог, чтоб то лихое время больше к нам никогда не вернулось.

А.КОНСТАНТИНОВ, ст.Новоцимлянская.



Обнаружили ошибку или мёртвую ссылку?

Выделите проблемный фрагмент мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
В появившемся окне опишите проблему и отправьте уведомление Администрации ресурса.

Добавить Комментарии (0)
Добавить комментарий


Рейтинг@Mail.ru

-- Яндекс.Метрика
Меню
menu